15.02.2018 14:46

Артем Исхаков и Таня Страхова похорон последние события. Свежий материал.


Дело в том, что любое преступление так или иначе вызывает у думающего человека вопрос о том, почему преступник его совершил – не просто каким был его мотив, а почему этот мотив оказался достаточно сильным, чтобы человек, живущий среди других людей, воспитанный в их нравах и знакомый с их законами, стал им руководствоваться. Чем тяжелее преступление, тем острее ставится этот вопрос. Наконец, своего самого яркого выражения он достигает там, где речь идет о зверских, необъяснимых в своей жестокости преступлениях, таких, когда любые рациональные, пускай и самые циничные объяснения оказываются исчерпаны. Тогда он выходит на метафизический уровень и обретает очертания того, что в западном богословии называют mysterium iniquitatis, загадкой зла: почему люди совершают зло, особенно откровенное и очевидное, даже не прикрытое никакой «благой» целью – даже зная, что для них самих оно не обернется ничем, кроме зла?

Развитие и наиболее очевидное выражение эта его склонность получила в предсмертной записке, где Исхаков то каялся, разыгрывая амплуа страдальца, доведенного до крайности, то цинично бахвальствовал, входя в образ брутального антигероя. Да и обороты, которые он использовал, характерно киношные: «я жил со своими демонами», «мой мир начал разваливаться», «где-то свернул не туда», «я постиг дзен». Даже самоуничижительные признания он делал как будто в расчете на то, что кто-то взялся бы его переубеждать. Ненаигранно звучали разве что ремарки, относящиеся к технической стороне преступления: например, о том, что на кровь, о которой Исхаков столько фантазировал в своих стихах, оказалось тяжело смотреть, или что убийца беспокоился, как бы мертвое тело не начало издавать неприятный запах.

Что касается Артема, то по его лицу читается стремление отстаивать свою точку зрения, об этом говорит выступающий подбородок, – комментирует Довран Джораев. – Но при этом отсутствуют лидерские качества, или, если хотите, признаки мужественности, – скулы не ярко выражены. Видно его стремление к общению, ему нравится обсуждать других. О себе может рассказать только в некоторых темах. При этом у него малый круг общения. Любит тратить деньги, это можно сказать по довольно широким ноздрям, перегородка между ними ниже крыльев носа.

В автобиографических пассажах, тех, что ближе к записям в дневнике, реальность переплетается с вымыслом, а собственные имена вещей и явлений – с эвфемизмом (похоть, например, в одном из текстов как-то неуклюже и почти застенчиво обозначается как «меркантильный интерес»). В какой-то момент он и сам признается: «В моих словах нет смысла, я выдаю чужие мысли за свои».

Кстати, совпадение это или нет, но к теме героев, которые уже мертвы, Татьяна обращалась в своем студенческом проекте на первом курсе – иллюстрациях к «Ночи перед Рождеством» Гоголя. На его обложке пушистый мультяшный чертик держит над головой перевернутую пятиконечную звездочку, а на самих картинах герои повести представлены в образе скелетов: едят, прихорашиваются перед зеркалом, летают по небу, собирая звезды – праздничный danse macabre, танец мертвых. Впрочем, никакой одержимости смертью ни в самих этих рисунках, ни в немного инфантильной к ним аннотации нет – скорее, просто игра с мрачными образами. Немногочисленные графические наброски Исхакова, большим удельным весом стилизованного текста чем-то напоминающие настенные рисунки городского сумасшедшего Олега Митасова, некогда широко известного в Харькове, выглядят куда тревожнее.

В одних местах он с пренебрежением отзывается о наркоманах, в других – бравирует тем, что сам употреблял наркотики; в одних пытается давать абстрактному адресату наставления и добрые советы, в других – мечтает о конце света и всеобщей погибели. В одной записи он мог утверждать, что теперь полностью безразличен к Татьяне, да и вообще никогда ее всерьез не воспринимал; а уже в следующей жаловаться на то, что мысли о ней преследовали его навязчиво. Очевидно, что многое он приукрашивал, да и вообще позировал перед читателем, хотя и демонстрировал к нему показушное пренебрежение.

Согласно предсмертной записке Исхакова, ночью с 21 на 22 января он совершил то, что замышлял еще с новогодних праздников: подождал, когда Татьяна вернется домой, и напал на нее с кулаками. Повалив девушку на пол, он задушил ее и изнасиловал мертвое тело. Потом нанес добивающие ранения ножом, поболтал с приятелем через онлайн-мессенджер и изнасиловал еще раз. Следующий день Исхаков провел на квартире с телом Татьяны: выполнял задания по работе и писал прощальное письмо ко всем сразу и ни к кому конкретно. В нем он смаковал с самолюбовательным цинизмом свое преступление, потом передавал последние приветы, внезапно став сентиментальным и даже немного резонером, а попутно делился не очень связными мыслями, воспоминаниями и рассуждениями. Ближе к вечеру убийца и сам наложил на себя руки: по собственному признанию, слишком боялся попасть в тюрьму или на принудительное лечение.

Творчество Татьяны представляло собой несколько стихотворений и сборник того, что она сама называла «странные истории, абстрактные письма несуществующим на самом деле людям». Ее работы выглядят на порядок литературнее, чем путаные словесные излияния Исхакова, но читаются не менее тяжело, и даже не из-за странного соседства инфантильного романтизма и напускного цинизма. С одной стороны, дело в существенном объеме подражания и стилизации: по записям в Татьянином творческом дневнике можно буквально угадывать, что она сама читала на тот или иной момент. С другой – в том, что ни один из ее литературных экспериментов не оборачивается успехом: истории бессильны, сюжетные ходы бесплодны, финальные фразы повисают в воздухе. В них есть что-то зажатое и натянутое, как будто автор говорила не о том, о чем на самом деле хотела бы сказать – в своем роде, тоже попытка «выдать чужие мысли за свои».

Были ли похороны Артема Исхакова подробнее. Сводка на сегодня.

Черты лица говорят о потребности рассказывать о себе, но при всей открытости сокровенным делится только с очень небольшим кругом людей, – продолжает Довран. – Она очень умный человек, об этом говорит широкий лоб, при этом у Татьяны не слишком ярко выражен эмоциональный фон, это читается по форме бровей – они ровные, без изгибов. Отсутствие эмоций можно объяснить тем, что она больше прибегает к логике и умозаключениям.

То, что и Артем, и Татьяна были неглупыми молодыми людьми с литературными амбициями, студентами престижных вузов и детьми из благополучных и обеспеченных семей, делает загадку зла в этом преступлении еще объемнее и сложнее. Удивительную дикость произошедшего уже не спишешь на сложные бытовые условия или «проблемный контингент», и от личных, человеческих причин трагедии уже не отмахнешься дежурными объяснениями в духе социологического материализма.

Литературные онлайн-страницы обоих молодых людей назывались по-русски, но в латинской транслитерации: у Исхакова – «Здесь ничего нет», у Татьяны – «Ночь». Исхаков предстает в своих записях эгоистичным, обидчивым и тщеславным. Татьяна в своих – скрытной и не очень в себе уверенной, пытающейся спрятать настоящую себя за напускным образом. Исхаков очень любил жаловаться на то, как все вокруг были дурны и несправедливы, лично к нему и вообще; Татьяна признавалась, что единственным чувством, которое у нее осталось, было чувство вины. К сожалению, их дневники умалчивают о том, как и почему именно эти двое, в чем-то похожие, а в чем-то совсем разные, оказались под одной крышей.

Сахком форум мнение общественности сегодня. Свежий материал на 15.02.2018 г.

Однако этот интерес – не просто мрачное любопытство, которое нередко вызывают криминальные новости, и даже не следствие того, что Исхаков и потерпевшая, Татьяна Страхова, были ровесниками наиболее активных пользователей Интернета.

По содержанию его записи напоминают нечто среднее между дневниками Эрика Харриса и Дилана Клиболда, печально известных стрелков из школы «Колумбайн»: переживания о неразделенной любви чередуются в них с садистскими фантазиями и признаниями в ненависти ко всему человеческому роду. По форме же они чем-то схожи с сомнительным творчеством другого дуэта – «музыкальной» группы «Расчлененная ПугачОва», в миру больше известной как маньяки из Академгородка: нескладные, сбивчивые, изобилующие грязной руганью, а также образами и метафорами из области патологической физиологии. Исхаков-поэт мечется из крайности в крайность: то клянется Татьяне в любви и преданности, то ругает ее последними словами; то сентиментально называет то время, когда с ней встречался, самым лучшим в своей жизни, то отпускает на ее счет циничные, отдающие мизогинией комментарии; то неуклюже философствует, то срывается на бессвязную брань или рифмует случайные слова.

После убийства девушки парень также ушел из жизни. Он оставил предсмертную записку, где рассказывает, что совершил преступление из-за неразделенной любви. Он подробно описывает обстоятельства случившегося, упоминая, что впервые мысль об убийстве Татьяны у него появилась в первых числах января. Кроме того, как Артем утверждает в предсмертном послании, после убийства он дважды надругался над трупом. По факту случившегося СК РФ возбуждено уголовное дело по ст. 105 УК РФ – «Убийство».

Артём Исхаков видео информация. Горячие новости.

Читайте также